Целовать новый Williams пока не за что – Хуан Пабло Монтойя

Несмотря на то что воскресный Гран-при Европы на германском Нюрбургринге прошел при абсолютном доминировании команды “Феррари”, одним из его главных действующих лиц с полным правом можно назвать Хуана Пабло Монтойю из “Уильямса”. Став на старте “Большого приза” соавтором трагикомического инцидента, повлекшего сход его напарника Ральфа Шумахера, колумбиец из-за технических проблем откатился на последнее место, но тем не менее сумел финишировать в очковой зоне.

– Хуан Пабло, прежде чем мы поговорим с вами о последних событиях, давайте вспомним не менее драматичный эпизод предыдущего “Гран-при Монако”. Кто же все-таки был виноват в аварии в тоннеле – вы или Михаэль Шумахер?


– Вы сами сможете ответить на этот вопрос, если еще раз внимательно посмотрите видеозапись. На ней очень хорошо видно, как резко затормозил Шумахер – его передние колеса оказались заблокированы. Я, находясь позади него, пытался сманеврировать, но, к сожалению, избежать касания не смог. Кстати, с Михаэлем подобное происходит не впервые. Но если раньше, как правило, пострадавшими оказывались его конкуренты, то на этот раз Фортуна повернулась к нему спиной. В любом случае не в моих интересах было сталкиваться с Шумахером. Я ведь от этого даже теоретически ничего не выигрывал (улыбается).

– После Нюрбургринга, где вы отправили на обочину другого Шумахера – Ральфа, начали поговаривать, что у вас аллергия на эту фамилию…


– (Смеется.) Вообще-то и в этом инциденте моей вины нет! Между прочим, так считает и сам Ральф, с которым мы объяснились после гонки. Вот как все было. Хотя я занял в квалификации лишь 8-е место, мне удалось очень прилично стартовать. Когда я подъезжал к первому повороту, Баррикелло начал тормозить раньше времени, и поэтому нам с напарником тоже пришлось резко дать по тормозам. При этом Ральф ушел в сторону, а я остался за Баррикелло. И тут справа от меня появилась “Тойота” Оливье Паниса. Он пытался атаковать и, проезжая мимо, задел мое переднее колесо. Мой болид отбросило на машину Ральфа, который был вынужден покинуть гонку, а мне пришлось с поврежденным носовым обтекателем отправиться на экстренный пит-стоп. Вернувшись на трассу 18-м (!), я до самого финиша просто лез из кожи вон, чтобы спасти хоть очко. Так что это стартовое ЧП дорого мне обошлось. Уверен, не случись его, мой результат был бы значительно лучше.

– Германская пресса, описывая ваши постоянные стычки с Шумахером, представляет вас чуть ли не злодеем. Что вы думаете по этому поводу?


– Ничего, потому что не читаю германские газеты. Одно могу сказать: ни в ком из своих соперников я не вижу врага. И к Михаэлю отношусь с уважением, как к любому другому гонщику. Но все они должны знать мое кредо: коль я выхожу на трассу, то выкладываюсь полностью. Если я вижу хоть малейший шанс обогнать находящегося впереди конкурента, то обязательно постараюсь этим шансом воспользоваться. Никак иначе я себе свою профессию не представляю.

– Во время предсезонных тестов “Уильямсы” выглядели довольно убедительно, однако начался чемпионат, и выяснилось, что у “Феррари” вновь нет конкурентов. Что оказалось для вас большей неожиданностью – сила “Феррари” или слабость “Уильямса”?


– И то и другое. Но если мощь “Феррари” стала сюрпризом, то уязвимость “Уильямса” просто подкосила… Начиная с Малайзии нам не удалось добиться существенного прогресса ни в одном компоненте, если не считать каких-то мелочей, которые не сделали машину быстрее. Нет, работа, как я понимаю, идет, но меня к ней не привлекают. И у меня большое сомнение в том, что в этом сезоне мы сможем совершить рывок вперед. Впрочем, я мало что знаю. Когда звоню на фирму и спрашиваю, есть ли хорошие новости, мне говорят только “да” или “нет”. После Малайзии у нас были кое-какие новинки, но скорости от этого не прибавилось. А вот конкуренты, например, БАР и “Рено”, не дремлют. А мы по сравнению с ними, получается, топчемся на месте.

– Неудачи “Уильямса” начались в тот самый момент, когда из команды ушел Герхард Бергер. Это простое совпадение или закономерность?


– Наши неудачи с уходом Бергера никак не связаны.

– У вас есть другое объяснение происходящему?


– Есть, и довольно простое: хотя машина хорошая, ей кое-чего не хватает. Например, мощности и прижимной силы.

– Вы проводите в “Формуле-1” уже четвертый сезон. Чего за это время было больше – разочарований или успехов?


– И того и другого оказалось в избытке. Но этот сезон – последний для меня в “Уильямсе” – вообще нечто особенное. Бьемся-бьемся, а толку ноль. Сейчас, когда позади уже четверть чемпионата, мы по-прежнему не на высоте, но я все же надеюсь, что ситуация улучшится.

– В “Больших призах” удача вам пока сопутствует гораздо реже, чем в американской серии CART. А ведь вы, судя по всему, человек амбициозный, и это не может вас не травмировать. Что помогает сохранять мотивацию?


– За годы в автогонках я приобрел неоценимый опыт. Научился терпеть и ждать. Сейчас я просто стараюсь выжать из своей машины максимум, однако похвастать, увы, нечем. Вспомните Барселону: в квалификации я был вторым, а в гонке сил у болида хватило только для пятого места.

– Дебютируя в “Ф-1” в составе одной из сильнейших команд, вы наверняка рассчитывали стать чемпионом мира. Но сейчас эта цель уже не кажется такой близкой и достижимой. Не возникает желания вернуться в Америку, чтобы снова побеждать?


– Дело в том, что мои неудачи в “Формуле-1” меня нисколько не смущают. Как только я ухожу с автодрома, тут же о них забываю. Заокеанские гонки закалили меня, приучили не принимать близко к сердцу поражения. Ведь в США в порядке вещей, когда пилот на половине этапов не добирается до финиша. Если переживать из-за каждого схода, можно угодить в психушку. Да и вообще неудачи – вещь относительная. Например, в дуэли с Ральфом у меня положительный баланс. После его воскресного аута счет стал 6:1 в мою пользу (улыбается).

– Складывается впечатление, что понятие “команда” в “Формуле-1” постепенно отмирает. Особенно это касается взаимоотношений пилотов. Вас устраивает атмосфера отчуждения, существующая между вами и Ральфом, или же вы хотели бы более близких и сердечных отношений с напарником?


– Партнеры вовсе не обязаны быть друзьями, так как в автогонках каждый сам за себя. Но вы напрасно думаете, что мы с Ральфом совсем не разговариваем друг с другом (смеется)! Во время гоночных уик-эндов это случается довольно часто – скажем, на технических совещаниях команды или, как в этот раз, после каких-то инцидентов.

– Кого из действующих пилотов вам бы хотелось видеть своим партнером по команде?


– Мне абсолютно все равно.

– Ральф говорит, что Сэм Майкл, новый технический директор “Уильямса”, обещает на ближайших 3-4 этапах произвести революцию…


– Может, Ральф знает больше меня. Но было бы замечательно, если бы удалось переломить сложившуюся ситуацию.

– Чем вы руководствовались год назад, подписывая контракт с “Маклареном”, в который вы перейдете после истечения срока договора с “Уильямсом”? Не считаете ли теперь это решение ошибочным?


– Нет. Хотя знаю, что многие думают иначе. Даже пустили слух, будто я пытаюсь расторгнуть это соглашение. Полная чушь! Как и то, что я якобы собираюсь в БАР. Могу заявить со всей ответственностью: моей следующей командой на 100 процентов будет “Макларен”.

– Не кажется ли вам, что этот переход будет шагом назад в вашей карьере?


– Почему? Если посмотреть на результаты (опять улыбается), то “Уильямс” ненамного ушел вперед. К тому же я пока не выступаю за “Макларен”, и его сегодняшнее положение меня не касается. В то же время знаю, что англичане вместе с немцами из “Мерседеса” создают автомобиль, который обещает стать более конкурентоспособным. Полагаю, что он будет готов к моему приходу. Если же нет, то мы сообща над ним поработаем. В любом случае сейчас я езжу на “Уильямсе”, который отнюдь не является пределом совершенства. Или вы другого мнения?

– Если бы вам предложили на выбор проблемный “Макларен” с туманными перспективами и абсолютно благополучную “Феррари” с реальной возможностью немедленно выиграть чемпионат, что бы вы предпочли?


– “Макларен”. Во-первых, я в него верю. А во-вторых, не люблю приходить на все готовое.

– Как вы думаете, если всех гонщиков посадить в одинаковые болиды, например, “Феррари”, что произойдет?


– Соотношение сил, естественно, изменится. И еще многое будет зависеть от того, чувствует ли себя комфортно тот или иной пилот в этой машине.

– Многие гонщики признаются, что порой разговаривают со своими болидами. Вы тоже?


– Я разговариваю не только с гоночной машиной, но и с обычной. Хвалю, если заслужила, ругаю, когда есть за что.

– Помнится, в Монако Ярно Трулли, расчувствовавшись, аж расцеловал свой “Рено”…


– Я не такой сентиментальный, как он. Да и целовать “Уильямс” пока нет причин. А вот в Америке подобные нежности приняты. Например, так поступали после удачной гонки в команде известного киноактера Пола Ньюмана.

– Чего вы ожидаете от предстоящего через две недели “Гран-при Канады”?


– Мой прогноз таков: его выиграет кто-то из пилотов БАРа.

Борис ТОСУНЯН, “Спорт-Экспресс”