Целовать новый Williams пока не за что — Хуан Пабло Монтойя

Несмотря на то что воскресный Гран-при Европы на германском Нюрбургринге прошел при абсолютном доминировании команды «Феррари», одним из его главных действующих лиц с полным правом можно назвать Хуана Пабло Монтойю из «Уильямса». Став на старте «Большого приза» соавтором трагикомического инцидента, повлекшего сход его напарника Ральфа Шумахера, колумбиец из-за технических проблем откатился на последнее место, но тем не менее сумел финишировать в очковой зоне.

— Хуан Пабло, прежде чем мы поговорим с вами о последних событиях, давайте вспомним не менее драматичный эпизод предыдущего «Гран-при Монако». Кто же все-таки был виноват в аварии в тоннеле — вы или Михаэль Шумахер?


— Вы сами сможете ответить на этот вопрос, если еще раз внимательно посмотрите видеозапись. На ней очень хорошо видно, как резко затормозил Шумахер — его передние колеса оказались заблокированы. Я, находясь позади него, пытался сманеврировать, но, к сожалению, избежать касания не смог. Кстати, с Михаэлем подобное происходит не впервые. Но если раньше, как правило, пострадавшими оказывались его конкуренты, то на этот раз Фортуна повернулась к нему спиной. В любом случае не в моих интересах было сталкиваться с Шумахером. Я ведь от этого даже теоретически ничего не выигрывал (улыбается).

— После Нюрбургринга, где вы отправили на обочину другого Шумахера — Ральфа, начали поговаривать, что у вас аллергия на эту фамилию…


— (Смеется.) Вообще-то и в этом инциденте моей вины нет! Между прочим, так считает и сам Ральф, с которым мы объяснились после гонки. Вот как все было. Хотя я занял в квалификации лишь 8-е место, мне удалось очень прилично стартовать. Когда я подъезжал к первому повороту, Баррикелло начал тормозить раньше времени, и поэтому нам с напарником тоже пришлось резко дать по тормозам. При этом Ральф ушел в сторону, а я остался за Баррикелло. И тут справа от меня появилась «Тойота» Оливье Паниса. Он пытался атаковать и, проезжая мимо, задел мое переднее колесо. Мой болид отбросило на машину Ральфа, который был вынужден покинуть гонку, а мне пришлось с поврежденным носовым обтекателем отправиться на экстренный пит-стоп. Вернувшись на трассу 18-м (!), я до самого финиша просто лез из кожи вон, чтобы спасти хоть очко. Так что это стартовое ЧП дорого мне обошлось. Уверен, не случись его, мой результат был бы значительно лучше.

— Германская пресса, описывая ваши постоянные стычки с Шумахером, представляет вас чуть ли не злодеем. Что вы думаете по этому поводу?


— Ничего, потому что не читаю германские газеты. Одно могу сказать: ни в ком из своих соперников я не вижу врага. И к Михаэлю отношусь с уважением, как к любому другому гонщику. Но все они должны знать мое кредо: коль я выхожу на трассу, то выкладываюсь полностью. Если я вижу хоть малейший шанс обогнать находящегося впереди конкурента, то обязательно постараюсь этим шансом воспользоваться. Никак иначе я себе свою профессию не представляю.

— Во время предсезонных тестов «Уильямсы» выглядели довольно убедительно, однако начался чемпионат, и выяснилось, что у «Феррари» вновь нет конкурентов. Что оказалось для вас большей неожиданностью — сила «Феррари» или слабость «Уильямса»?


— И то и другое. Но если мощь «Феррари» стала сюрпризом, то уязвимость «Уильямса» просто подкосила… Начиная с Малайзии нам не удалось добиться существенного прогресса ни в одном компоненте, если не считать каких-то мелочей, которые не сделали машину быстрее. Нет, работа, как я понимаю, идет, но меня к ней не привлекают. И у меня большое сомнение в том, что в этом сезоне мы сможем совершить рывок вперед. Впрочем, я мало что знаю. Когда звоню на фирму и спрашиваю, есть ли хорошие новости, мне говорят только «да» или «нет». После Малайзии у нас были кое-какие новинки, но скорости от этого не прибавилось. А вот конкуренты, например, БАР и «Рено», не дремлют. А мы по сравнению с ними, получается, топчемся на месте.

— Неудачи «Уильямса» начались в тот самый момент, когда из команды ушел Герхард Бергер. Это простое совпадение или закономерность?


— Наши неудачи с уходом Бергера никак не связаны.

— У вас есть другое объяснение происходящему?


— Есть, и довольно простое: хотя машина хорошая, ей кое-чего не хватает. Например, мощности и прижимной силы.

— Вы проводите в «Формуле-1» уже четвертый сезон. Чего за это время было больше — разочарований или успехов?


— И того и другого оказалось в избытке. Но этот сезон — последний для меня в «Уильямсе» — вообще нечто особенное. Бьемся-бьемся, а толку ноль. Сейчас, когда позади уже четверть чемпионата, мы по-прежнему не на высоте, но я все же надеюсь, что ситуация улучшится.

— В «Больших призах» удача вам пока сопутствует гораздо реже, чем в американской серии CART. А ведь вы, судя по всему, человек амбициозный, и это не может вас не травмировать. Что помогает сохранять мотивацию?


— За годы в автогонках я приобрел неоценимый опыт. Научился терпеть и ждать. Сейчас я просто стараюсь выжать из своей машины максимум, однако похвастать, увы, нечем. Вспомните Барселону: в квалификации я был вторым, а в гонке сил у болида хватило только для пятого места.

— Дебютируя в «Ф-1» в составе одной из сильнейших команд, вы наверняка рассчитывали стать чемпионом мира. Но сейчас эта цель уже не кажется такой близкой и достижимой. Не возникает желания вернуться в Америку, чтобы снова побеждать?


— Дело в том, что мои неудачи в «Формуле-1» меня нисколько не смущают. Как только я ухожу с автодрома, тут же о них забываю. Заокеанские гонки закалили меня, приучили не принимать близко к сердцу поражения. Ведь в США в порядке вещей, когда пилот на половине этапов не добирается до финиша. Если переживать из-за каждого схода, можно угодить в психушку. Да и вообще неудачи — вещь относительная. Например, в дуэли с Ральфом у меня положительный баланс. После его воскресного аута счет стал 6:1 в мою пользу (улыбается).

— Складывается впечатление, что понятие «команда» в «Формуле-1» постепенно отмирает. Особенно это касается взаимоотношений пилотов. Вас устраивает атмосфера отчуждения, существующая между вами и Ральфом, или же вы хотели бы более близких и сердечных отношений с напарником?


— Партнеры вовсе не обязаны быть друзьями, так как в автогонках каждый сам за себя. Но вы напрасно думаете, что мы с Ральфом совсем не разговариваем друг с другом (смеется)! Во время гоночных уик-эндов это случается довольно часто — скажем, на технических совещаниях команды или, как в этот раз, после каких-то инцидентов.

— Кого из действующих пилотов вам бы хотелось видеть своим партнером по команде?


— Мне абсолютно все равно.

— Ральф говорит, что Сэм Майкл, новый технический директор «Уильямса», обещает на ближайших 3-4 этапах произвести революцию…


— Может, Ральф знает больше меня. Но было бы замечательно, если бы удалось переломить сложившуюся ситуацию.

— Чем вы руководствовались год назад, подписывая контракт с «Маклареном», в который вы перейдете после истечения срока договора с «Уильямсом»? Не считаете ли теперь это решение ошибочным?


— Нет. Хотя знаю, что многие думают иначе. Даже пустили слух, будто я пытаюсь расторгнуть это соглашение. Полная чушь! Как и то, что я якобы собираюсь в БАР. Могу заявить со всей ответственностью: моей следующей командой на 100 процентов будет «Макларен».

— Не кажется ли вам, что этот переход будет шагом назад в вашей карьере?


— Почему? Если посмотреть на результаты (опять улыбается), то «Уильямс» ненамного ушел вперед. К тому же я пока не выступаю за «Макларен», и его сегодняшнее положение меня не касается. В то же время знаю, что англичане вместе с немцами из «Мерседеса» создают автомобиль, который обещает стать более конкурентоспособным. Полагаю, что он будет готов к моему приходу. Если же нет, то мы сообща над ним поработаем. В любом случае сейчас я езжу на «Уильямсе», который отнюдь не является пределом совершенства. Или вы другого мнения?

— Если бы вам предложили на выбор проблемный «Макларен» с туманными перспективами и абсолютно благополучную «Феррари» с реальной возможностью немедленно выиграть чемпионат, что бы вы предпочли?


— «Макларен». Во-первых, я в него верю. А во-вторых, не люблю приходить на все готовое.

— Как вы думаете, если всех гонщиков посадить в одинаковые болиды, например, «Феррари», что произойдет?


— Соотношение сил, естественно, изменится. И еще многое будет зависеть от того, чувствует ли себя комфортно тот или иной пилот в этой машине.

— Многие гонщики признаются, что порой разговаривают со своими болидами. Вы тоже?


— Я разговариваю не только с гоночной машиной, но и с обычной. Хвалю, если заслужила, ругаю, когда есть за что.

— Помнится, в Монако Ярно Трулли, расчувствовавшись, аж расцеловал свой «Рено»…


— Я не такой сентиментальный, как он. Да и целовать «Уильямс» пока нет причин. А вот в Америке подобные нежности приняты. Например, так поступали после удачной гонки в команде известного киноактера Пола Ньюмана.

— Чего вы ожидаете от предстоящего через две недели «Гран-при Канады»?


— Мой прогноз таков: его выиграет кто-то из пилотов БАРа.

Борис ТОСУНЯН, «Спорт-Экспресс»