Пятничная пресс-конференция: 4 супербосса

Читая высказывания господина Росса Брауна о шинной проблеме, со временем понимаешь, что он определенно загубил в себе явный талант сказочника. В его версии Ferrari играют роль героических поборников справедливости и законности в мире Формулы-1. Разумные доводы Хэда он практически прямым текстом назвал паранойей.

В: “Изменился ли ваш подход к работе сейчас, когда чемпионат подходит к концу и ситуация становится все более и более напряженной? Оглядываетесь ли вы все время на противников?”
Росс Браун: “Угу, напряжение возрастает. Это ведь неизбежно, ведь ты видишь маячащий перед тобой большой приз. Все в команде нервничают, это неизбежно. И тебе нужно держать эту ситуацию под контролем, нужно не дать этому стать проблемой. Все в команде становятся очень резки, приходится проверять все по два раза. Конечно, мы очень искушены в своей работе, но все-таки все по несколько раз проверяется, осматривается. Мы остаемся примерно на час больше каждый день, только чтобы еще раз все перепроверить.”

Рон Деннис: “Что касается нас, то мы очень тяжело работали в последние два месяца над аэродинамическим пакетом, двигателем и над всей машиной. Я думаю, все наши наработки очень пригодятся нам в оставшихся гонках. Монца, конечно, не даст ответа на то, кто будет чемпионом, но, по крайней мере, определит двух основных конкурентов. Надеюсь, мы будем в их числе.”

Патрик Хэд: “Ну, если бы Берни решал, кому быть победителем в гонке, то Кими был бы первым, Монтойя – вторым, а Михаэль третьим. Так бы он точно сохранил интригу до конца. Но, кажется, это не совсем то, чего хочет Росс. Я бы сказал, что мы в некотором роде удивлены нашей теперешней позиции, но, конечно же, очень ей рады. У нас в команде много людей, который уже знакомы с такой ситуацией борьбы за титул, они знают, как правильно организовать работу и как правильно вести себя в таких обстоятельствах. Мы все очень ждем финальной битвы.”

В: “Наконец, было много разных историй с шинами за последние две недели. Что вы скажете по этому поводу?”

Флавио Бриаторе: “Я уверен, что Мишлен предоставляет всю информацию о шинах FIA. Мы используем такие шины с Имолы 2001 и для нас, как, впрочем, и для примерно 95 процентов людей, читавших это правило, было очевидным, что замер должен производится, пока шины новые. Если бы это было не так, в правиле, вероятно, должно было быть записано, что после гонки им тоже предстоит замер. Никто за последние два с половиной года ни разу не попросил меня измерить шины, я удивляюсь, почему они заговорили об этом после последней гонки. Я не думаю, что компанию Мишлен, крупный и уважаемый производить покрышек, заслужила обвинения в мошенничестве. “

Патрик Хэд: “Мои мысли не слишком отличаются от мыслей Флавио по этому поводу. Ни мы, ни Мишлен эти два с половиной года не скрывали от FIA параметры покрышек. Мне кажется недопустимым называть шины Мишлен нелегальными, а их действия мошенническим. Но из FIA после Венгрии нам прислали факс с сообщением, что будут замерять покрышки и после гонки. Для Мишлен эта ситуация была новой. Но они среагировали на это без опоздания, и немного изменили форму покрышек. После тестов в Монце FIA обследовало наши новые шины, подтвердило, что они соответствуют новым правилам, так что вопрос закрыт.”

Росс Браун: “Кажется, тут уже говорилось, что все мы хотим предельно ясных и прозрачных правил, мы тоже всегда к этому стремились. А что касается интерпретаций, то каждый рассматривает правило со своих позиций, и интерпретации могут соответственно получится разными. Если бы правило предполагало замер покрышек только до их использования, там бы это было записано. Но там этого нет. Вот так у нас получилась интерпретация, совершенно отличная от интерпретации Мишлена. У нас есть…”

Патрик Хэд: ” А почему же вы тогда подняли этот вопрос только сейчас?.. Если такой взгляд на вещи был у вас все 38 предыдущих гонок, чего же вы сдерживались? Странное время вы выбрали для разъяснения правил, Росс.”

Росс Браун: “Вы использовали такие покрышки и во время Монако, правильно, Патрик?”

Патрик Хэд: “Да, и точно такие же мы используем с Имолы 2001.”

Росс Браун: “А вот Рено использует покрышки с другой шириной, Патрик. В Формуле-1 разные команды используют разные Мишлен. Мы не опасались этой проблемы, в отличие от людей из Bridgestone, которые очень этичны и нравственны в вопросах правил. Они тоже до некоторых пор не поднимали этот вопрос. Но потом их все же замучили сомнения о том, как же поступить в такой щекотливой ситуации, и после гонки в Венгрии они пришли к нам. И сказали они: “Как нам поступать? Ведь на наш взгляд..”
…(смех в аудитории)..
“Обязательно смеяться? Благодарю. И принесли они фотографии использовавшихся в Венгрии шин, и спросили нас: можете ли вы пояснить нам, что сиё значит? И попросили мы объяснений у Чарли (Charlie Whiting). И сказал он, что хочет расследовать все это, ибо тоже не понимает, что творится. И результатом стало отправленное в среду письмо к FIA.”

Патрик Хэд: “О, а я думал, что результатом была встреча в Маранелло между президентом FIA и техническим директором.”

Росс Браун: “Ну, как мы знаем, паранойя в Формуле-1 не редкость. Рон ту правильно говорил, что полезно, когда встаешь с утра, задавать себе вопрос, до конца ли ты честен. Эта встреча была запланирована за пару недель до этого, и мы собирались обсуждать на ней наши дела в Формуле-1. Для нас это не необычно – устраивать посиделки с FIA для обсуждения наших дел в Формуле-1. И не созывали мы это совещание только ради шин. Перед встречей Макс и Чарли сказали нам, что уже с этим разбираются. Им показалось неуместным обсуждать с нами этот вопрос. Как я уже сказал, в Формуле-1 много параноиков. И я думаю, что в этом году у нас очень интересный чемпионат. Я не думаю, что шинный вопрос может сделать в нем какую-то погоду. Пусть в этом чемпионате выиграет сильнейший.”

В: “Тут в паддоке ходят слухи о каких-то тестах на Clermont Ferrand. Это правда?”

Патрик Хэд: “Я уже слышал об этом. Мы тестировались на Ladoux, тестовой трассе Мишлен. Когда мы проводим там тесты, мы тестируем только дождевую резину. Все такие тесты ограничены так называем Судзукским соглашением (Suzuka agreement), и мы его не нарушали.”