Айртон Сенна: памяти »бразильского волшебника»…

В этом году 21 марта ему исполнилось бы 43…

Ровно 43 года прошло с дня, подарившего миру Айртона Сенну – «бразильского волшебника», «человека дождя», уникального по своим талантам гонщика и поражающего своими образом мышления, мировоззрением и магией личности человека…

На его счету — 161 гонка первенства мира, 41 победа, 65 поулов, 3 титула – и 9 сезонов конкуренции и непримиримой вражды с Аленом Простом, подарившей миру легенду с магической формулой «Сенна-Прост». На его счету – завоеванные сердца и взволнованные умы не одного поколения поклонников первой Формулы, имя, вписанное в историю королевы автогонок, восхищение и преклонение фанатов и горький привкус трагедии безвременного ухода…

«Тот, кто захочет его победить, должен будет сделать революцию в гоночном мире!» — это слова Ники Лауда о Сенне, сказанная весной 1991-го, после серии завоеванных «бразильским волшебником» 4-х подряд впечатляющих побед. «Магический» Сенна заявил о себе во всеуслышание в 85-ом, в Португалии, после первого выигранного Большого Приза, а с памятного Гран-При Монте-Карло 94-го в восприятии всего мира он стал «человеком дождя», продемонстрировав в гонке неповторимый уровень пилотирования в дождевых условиях и произведя настоящий фурор, подобно разорвавшейся бомбе… И даже спустя годы после его ухода его личность будоражит умы, вызывает восхищения и споры, является предметом для поклонения и подражания…

Можно ли назвать Сенну лучшим гонщиком всех времен? Этот вопрос, задававшийся так часто, скорее всего, так и останется без объективного ответа, уже хотя бы потому, что нет объективных критериев, по которым можно оценить величие, талант, магию, уникальность, совершенство…

Его совершенство гонщика, легкость движений, элегантность стиля – все это было признаками его врожденной гениальности. Его быстрейшие круги – на его взгляд, самые потрясающие, — не были эффектными в традиционном представлении. Без срезаний траектории, без дымящихся покрышек, без особого выкручивания руля…Они казались абсолютно контролируемыми, с одной стороны – даже спокойными, а с другой – словно каким-то непонятным образом ускоренными, словно кто-то немного ускоренно крутил видеопленку. Особенностью его стиля была утонченная работа с педалью акселератора. Он постоянно использовал учащенный ритм нажатия-отпускания «газа», частота пульсирования была просто невероятной – это было подобно степу на педали…

…Он утонченно чувствовал технику, он сам как-то признался, что когда он садится за руль, у него появляется некое шестое чувство, это уже не просто человек и машина, это единое целое…

«Ни один другой гонщик не был способен так работать с инженерами, предоставлять такую скурпулезную информацию. Сенна говорил нам то, чего не могли зафиксировать даже компьютеры. Никто другой не давал нам такого стимула совершенствоваться…», — утверждали инженеры. Он умел исследовать каждую деталь, анализировать и хранить в памяти, с тем чтобы в любой момент эти знания повторить и использовать. Казалось, что его мозг – это неограниченых возможностей компьютер, он умудрялся запоминать такое количество информации, которое другим представлялось нереально огромным. Все, что он делал, было подчинено одной цели – быть лучшим, быть номером один и, если можно, всегда и везде.
«У каждого человека есть границы его возможностей, может быть, мои возможности несколько выше», — говорил он в Бразилии в 91-м.

Особенность, выделявшая его среди всех на трассе: он умел выдержать очень высокий уровень концентрации столько времени, сколько требовалось, будь то квалификационный круг или гонка полностью, вкладывая всю волю и силы в победу, вплоть до потери сознания или обезвоживания организма…А его молниеносные старты просто выбивали из колеи соперников: он вырывался вперед и мгновенно схватывал ритм скорости, с первых же кругов наращивая преимущество, в то время как конкуренты еще «въезжали» и адаптировались к темпу гонки…
Напористость и непримиримость при обгонах принесли ему репутацию очень решительного и бескомпромиссного мастера обгонов, которую, хочешь-не хочешь, всем приходилось уважать. «Эта агресивность – неотъемлемая часть моего стиля вождения и меня самого, так всегда было и будет. Это одна из тех вещей, которую ты не в силах радикально изменить. Благодаря этому я выигрываю во всех смыслах», — говорил он.

Таким же бескомпромисным и экстремальным, профессиональным и открытым был он и в своих высказываниях обо всем, что было связано (да и не связано) с гонками. «Айртон – самый быстрый и самый профессиональный коллега по команде, которого когда-либо знал. С утра он выезжает первым на трасу, а вечером покидает ее последним. Он живет чемпионатом мира, думает о нем 24 часа в сутки, мне кажется, только его и видит во сне. Если кто-то хочет победить Сенну, должен всецело посвятить себя спорту», — говорил о нем Ален Прост, которого он считал своим основным соперником.

Эти двое – пара Сенна-Прост — были воплощением мирового закона о единстве и борьбе противоположностей, на трасе дрались за каждый сантиметр серого полотна. Так, словно других пилотов просто не существовало. Они были вызовом друг для друга…

У него не было друзей (у него были соперники). И другого интереса в жизни, кроме гонок и скорости. Он слишком быстро старел душой, потому что безостановочная гонка в стремлении к идеалу опустошает. Его непредсказуемый характер и тяга к постоянному самосовершенствованию сделали его одиноким… Он не страдал излишней сентиментальностью при выборе команды и дипломатичностью при выборе партнеров по команде: желателен был напарник, с которым нет нужды делить первенство в команде, и это должна была быть команда, способная обеспечить ему достижение его цели – стать чемпионом мира, быть впереди всех, быстрее и лучше. Быть лучше лучшего. «Я понял, что я — наркоман. Мой наркотик – Прост. Мне кажется, я сошел бы с ума, наблюдая со стороны, как он выигрывает, не встречая сопротивления. До тех пор, пока он в Формуле, я отсюда никуда не уйду. Это соперничество значит для меня очень много. Когда Прост на трассе, все, что я делаю, приобретает вкус, цвет и смысл.»

Гонки были его жизнью, его стихией. Быть впереди во что бы то ни стало, до слез, до потери пульса, до драки с кулаками, до оправданного, а порой и неоправданного риска, лавирования на грани реального и нереального…

«Я думаю, вы можете представить себе, о чем идет речь, — об опасности, опасности получить тяжелую травму, погибнуть. Вы знаете, что можете столкнуться с такой ситуацией, но это часть вашей жизни. Когда это происходит, появляется мысль все бросить, уйти, но вы продолжаете гоняться. Мне нравятся гонки, как их бросить. Гонки, состязания – это моя кровь, часть меня. Я занимаюсь этим всю свою жизнь.» (из интервью Сенны 93-го года).

…В последние годы и последние месяцы он ощущал себя сильнее, чем когда бы то ни было. «Я выдержал свою скорость, свой стиль, и вместе с тем приобрел большой опыт, научился на своих ошибках…» Ему не было дано шанса показать все, что он готов был показать. «Маленький принц отправился к звездам прежде, чем успел все завоевать…» — писали о нем….

В мае 94-го, в «черный» уикенд ГП Сан-Марино, он стоял на своей уже 65-й поул-позишн, ушел со старта первым и стал уходить в отрыв, когда случилось необъяснимое и непоправимое: болид изменил своей традиции четко двигаться к намеченной цели и на полном ходу, не сбавляя скорости, понесся навстречу вечности….Но как и подобает великим, «бразильский волшебник» ушел от нас первым, во главе пелетона. Ему было всего 34…

Его уход сопровождался не только всемирным шоком и трагедией, но и бесконечно тянувшимися судебными разбирательствами. Но ни одно следствие не смогло дать ответа на мучительный вопрос – почему? Почему случилось то, что случилось. А и нужно ли?

Как сказал Дерек Уорвик, экс-пилот Формулы-1, по окончании следствия: «Теперь по крайней мере перестанут на каждом углу трепать имя Айртона, перестанут обсуждать, как и почему он угодил в эту дурацкую аварию, и снова начнут вспоминать то, что только и нужно помнить, — его победы и поулы, его потрясающий талант и стиль пилотирования и его удивителный, ни с чем не сравнимый человеческий шарм.»

*******************

Заметки на полях…

…Ему было бы 43… Сложно себе это вообразить…Наверное, в мире все имеет свое логическое начало и завершение… Он жил и чувствовал по максимуму, не вписываясь в общепринятые рамки и нормы, «зашкаливая» за параметры обычного человека…может быть, поэтому?..
Может быть, таков конец был наиболее «логичным» (как бы кощунственно это ни звучало) с точки зрения мировых порядков и законов вселенского бытия? Он прочувствовал все и реализовал свое предназначение «быстрее», нежели это случается с простыми смертными? Яркая комета, завершив свою миссию, не может просто погаснуть, она гибнет, оставив после себя вспышку и яркий след в памяти…

…Он говорил, что Прост – словно наркотик дя него, и победить Проста – основная его цель: «До тех пор, пока он в Формуле, я отсюда никуда не уйду. Это соперничество значит для меня очень много. Когда Прост на трассе, все, что я делаю, приобретает вкус, цвет и смысл.». В 94-м Прост сказал: «Когда он понял, что меня больше не будет на трассе, для него мотивация стала абсолютно другой. Даже сама цель его жизни – выступать в Формуле-1 стала абсолютно другой. Победы, рекорды, титулы, но все это осталось, практически, на втором плане. Он говорил об этом. И то, что он сказал, что меня ему не хватает, накануне последней гонки, было абсолютно искренне.» К сезону 94-го Прост ушел из Королевы спорта…словно ушел какой-то стимул, вызов…

…Сенна и команда Williams – увы, но эта связь была короткой и исполненной трагичности. Сенна всегда стремился выступать за лучшую команду, Williams к тому времени таковой являлась, и он заявил как-то, что готов пилотировать болид этой команды бесплатно… Фрэнк Вильямс взаимно стремился к сотрудничеству с гонщиком-волшебником…Но…Первые две гонки сезона в составе этой команды начинаются с поула, а заканчиваются сходами, третья – для одной стороны — гибелью, для другой – судами, многолетними раследованиями и душевными надломами… Очень печально, что все так…

… Не раз приходилось сталкиваться с тем, что поклонники Сенны обращают свои взоры к Монтойе, видя в нем какие-то отблески, задатки великого «бразильского волшебника»… Да, может быть…вероятно, это яростное стремление к победе, непризнавание авторитетов, талант, свой стиль и бескомпромиссность. Видимо, не случайно Сенна является его кумиром…